XXI. - Troika dEte. Grav. et imp. par Gillot. Альбомный лист.
— РУССКАЯ ТРОЙКА —
нематериальное этнокультурное достояние
народов Российской Федерации.
Русские тройки XX века
Русская тройка. Открытка. 1969 г. Фото В. Понярского
Русская тройка. Центральный Московский ипподром. Фотография, 1960
— КОННЫЕ ЭКИПАЖНЫЕ МАРШРУТЫ —
1. Конная экипажная экскурсия "Ферапонтов монастырь и Ферапонтово" (проект)
2. Конная экипажная экскурсия "Цыпино и Цыпина гора" (проект)
3. Прогулка экипажная "Ферапонтов монастырь — Ильинская церковь на Цыпино" (проект)
4. Прогулка экипажная "Ферапонтов монастырь — Цыпина гора" (проект)
5. Произвольный экипажный маршрут "Конное такси" (проект)
6. Мастер-класс по русской тройке. Запряжка и управление (проект)
— О РУССКОЙ ТРОЙКЕ —
How Russia Is Harnessing the Troika Again
https://evrazimutmag.ru/tpost/5eetcz4vy1-how-russia-is-harnessing-the-troika-agai
Как Россия снова запрягает тройку
У России есть образы, которые невозможно спутать ни с какими другими. Звёзды Кремля, северные монастыри, дым почтовых станций зимой, хруст морозного снега под валенками. И тройка, летящая через снега. Не просто упряжка лошадей, а нечто почти мифологическое: три коня, широко раскинувшиеся под дугой, колокольчик, белое дыхание над их спинами, сани, исчезающие в белой дали.
В русской культуре тройка всегда существовала где-то между реальностью и легендой. Она появлялась у Гоголя и Некрасова, на полотнах художников, на рождественских открытках, в киножурналах и дореволюционных театральных афишах. Её воспринимали как воплощение самой России — необъятной, стремительной, непредсказуемой.
Судьба русской тройки оказалась во многом такой же, как у многих старых национальных традиций. После Революции её сначала превратили в праздничное развлечение, затем она свелась к редкому ремеслу для любителей конного дела. В 1990-е, когда конные заводы рушились, а ипподромы исчезали, казалось, знаменитая русская упряжка сохранится лишь как музейный экспонат. Несколько десятков человек по всей стране продолжали собирать тройки, беречь старые школы езды и искать рысаков, способных к «правильному ходу». Для большинства из них это было ни бизнесом, ни даже спортом — а попыткой удержать исчезающий пласт русской жизни.
Теперь тройка возвращается в новом статусе. 23 января 2026 года комиссия Министерства спорта РФ включила «Русскую тройку» во Всероссийский реестр видов спорта как национальную спортивную дисциплину. Впервые за десятилетия у русской тройки появилась возможность существовать не как клубной диковинке или праздничному шоу, а как полноценной спортивной дисциплине — с федерацией, региональными центрами, соревнованиями, системой подготовки и спортивными школами.
Это редкая для современной России история: культурный символ сохранён не в витрине, а возвращён к активному использованию. С 1990-х годов троечные бега и сохранение их традиций были по большей части уделом небольшой группы энтузиастов, и организовать официальные соревнования на национальном уровне было невозможно. Теперь планируется создать Всероссийскую спортивную федерацию, региональные центры и внедрить дисциплину в систему спортивных школ.
Первые соревнования по «Русской тройке» как национальному виду спорта прошли 7–8 февраля под Вологдой — там троечные соревнования проводятся с 2003 года. Вологодская область — также место расположения самого северного конного завода России.
«Это не только соревнования — это часть исторического кода России, традиция с 250-летней историей», — отметил министр спорта РФ Михаил Дегтярёв.
Русская тройка — символ красоты и скорости — действительно занимала особое место в истории страны. Образ тройки закрепился для поколений в русской литературе, изобразительном искусстве, а затем и в кинематографе. К началу XX века иностранцы стали воспринимать тройку как почти обязательный элемент «русской экзотики» — наряду с самоваром, мехами и православными куполами. Европейские газеты печатали восторженные описания «дикой скорости» русских упряжек, а путешественники активно искали возможность проехать по зимнему пейзажу на тройке. Для жителей империи это было знакомой частью повседневности; для Европы — почти театральным зрелищем.
Первая тройка
Считается, что русская тройка появилась в XVIII веке, в правление императрицы Екатерины II, возникнув из необходимости создать быстрые почтовые маршруты. До тройки отправка в имперскую столицу — Санкт-Петербург — могла занять несколько недель или месяцев. Когда потребовалась быстрая почтовая сеть, письма и депеши начали перевозить упряжками из трёх лошадей — быстрых и выносливых.
Большинство исследователей относит самые ранние упоминания троек к 16 ноября 1770 года, когда полковник А. М. Волков, начальник нарвской почтовой службы, составил расписание, в котором упоминались почтовые экипажи, запряжённые тройкой лошадей.
Почтовые тракты были, по сути, кровеносной системой государства. По ним ехали курьеры, чиновники, военные приказы, дипломатическая переписка, казённые средства. Огромная территория империи требовала скорости, которую обычные парные упряжки не могли обеспечить. Постепенно сформировалась эта самобытная русская конфигурация — не пара, не четвёрка, а упряжка из трёх: идеально подходившая для длинных зимних дорог.
Вдвое быстрее Европы
Русская тройка могла мчаться по пересечённой местности со скоростью 45–50 км/ч — быстрее любой другой упряжки. Секрет её хода и выносливости лошадей заключался в особом расположении: в центре — мощный коренник (центральная лошадь, запряжённая между оглоблями, задающая темп рысью), по бокам — пристяжные (две боковые лошади, запряжённые на постромках и бегущие галопом с повёрнутыми наружу головами). Создавался эффект, при котором боковые лошади словно несли на себе центральную. Когда ямщик пускал коренника галопом, тройка казалась отрывающейся от земли.
Трёхлошадные упряжки существовали и в Европе, но не могли развивать сопоставимую скорость, потому что лошадей запрягали гуськом — одна за другой. Европейские дороги были большей частью хорошо построены, но узки; русские дороги были разбиты, но широки — и эта ширина позволяла лошадям бежать рядом. К тому же тройка была в своей стихии русской зимой, летя через открытые пространства, замёрзшие реки и степь.
Путешественники XIX века вспоминали, что езда на русской тройке была почти пугающей. На полной скорости сани скользили по морозному насту, пристяжные бежали широко раскинувшись, а ямщик — профессиональный почтовый возница, чьё мастерство было легендарным — практически стоял на козлах, управляя упряжкой лишь голосом и вожжами. Управление тройкой требовало особого мастерства: мало было просто держать скорость — нужно было чувствовать нрав каждой лошади и поддерживать общий ритм. Хороших ямщиков знали по именам.
Проблески XVIII века
Сначала бубенцы разрешались только на почтовых и курьерских тройках. Их звон разносился на две версты (чуть больше двух километров), что имело огромное значение для быстро движущихся упряжек на дорогах без регулирования. Услышав звон, почтовые работники обязаны были приготовить свежую упряжку, чтобы не задерживать срочную депешу.
Из главы «По Петербургской дороге» в книге Владимира Гиляровского «Москва и москвичи»:
«Но вот по Петербургской дороге зазвонил курьерский bell, и всё оживает. Правая сторона дороги расчищается, и тройка — курьерская или казённая — проносится бешеным аллюром».
Со временем бубенцы перестали быть исключительной принадлежностью почтовых ямщиков. Их звон считался оберегом от злых духов, а традиция молодожёнов ехать на тройке с бубенцами стала непременным свадебным обычаем. Вскоре бубенцы стали самостоятельным ремеслом. Их отливали в Валдае, Пурехе и Касимове. На лучших образцах были надписи: «Дар Валдая», «Звони, весели, скорей поезжай». Каждый мастер добивался особого тембра — глубокого и гулкого или, наоборот, высокого и резкого. На русской дороге звук был почти таким же важным элементом тройки, как и сами лошади.
Отбор рысаков
Лучшими русскими тройками считались те, в которых рысаки подобраны по масти. Коренник всегда должен был быть значительно крупнее пристяжных. Самой популярной породой была вятка — древняя русская легкоупряжная порода, выведенная в бассейнах рек Вятки и Камы, известная своей выносливостью. Самой престижной и дорогой тройкой считалась упряжка из орловских рысаков.
До того как граф Орлов создал породу, коренников приходилось подбирать индивидуально по способности к рыси. Орлов-Чесменский вывел породу, которая передавала эту способность генетически. Для настоящей тройки скорости и силы было недостаточно: лошади должны были составлять единый ансамбль. Масть, рост и характер движения подбирались под стать. Серые орловцы ценились особо — эффектные, заметные издалека, особенно на фоне снега. Состоятельные владельцы могли годами собирать идеальную тройку, меняя пристяжных и ища нового коренника.
Орловские рысаки
В 1775 году граф Алексей Орлов-Чесменский — русский флотоводец, уничтоживший османский флот в Чесменском сражении 1770 года — приобрёл лошадей в Мореи (полуостров Пелопоннес в Греции, тогда под османским контролем) для Екатерины II. Несколько из них — среди них арабский жеребец Сметанка, стоивший колоссальную по тем временам сумму в 60 000 рублей ассигнациями — граф оставил себе. Говорят, что покупке и перевозке лошадей помогал паша Хасан-бей, командовавший разбитым турецким флотом: граф взял его семью в плен, а затем вернул на родину.
Все лошади, кроме Сметанки, были отправлены морем. Родоначальника орловской породы пришлось везти сухим путём через Балканы с целым конвоем, а для маскировки белого жеребца вымазали чёрной краской. Сметанка прожил в России меньше года, но оставил потомство, от которого ведёт всю свою историю орловский рысак.
Позже, в Хреновском конном заводе — знаменитом конном заводе в Воронежской области, основанном Орловым и до сих пор остающемся одним из главных племенных центров России, — Орлов-Чесменский создал фактически первую в России систематическую программу селекции спортивных лошадей. Орловский рысак оказался близок к идеалу для тройки: мощный, красивый, выносливый и способный держать высокий темп на длинных дистанциях.
Признание и промышленная революция
Во второй половине XIX века промышленная революция — паровозы, а затем и автомобиль — привела к упадку популярности тройки. Хотя депеши государственного значения больше не перевозились на тройках, упряжка обрела новую жизнь в развлечениях: на тройках катались в праздники и на Масленицу — масленичный разгул, проводы зимы, один из самых бурных праздников в русском календаре.
Троечные бега, ставшие популярными на Московском ипподроме с 1840-х годов, распространились по всей России. Почти каждый кучер старался сделать свою упряжку непохожей на другие. К началу XX века тройка стала определяющим символом праздничной России. Она появлялась на коробках конфет, театральных афишах и рождественских открытках. В крупных городах появились специально содержавшиеся «выездные» тройки для променадов и прогулок дворянства. Для зажиточных купцов и промышленников содержание собственной тройки было вопросом престижа.
Французский журналист Луи Тест, находившийся в Москве во время коронации Александра III в 1883 году, описал тройку так:
«Очень красивая упряжь, специфически русская: три лошади, запряжённые в небольшую повозку, причём каждая из трёх бежит своим аллюром».
В 1911 году русская тройка получила международное признание, впервые появившись в Европе — на Всемирной выставке в Лондоне. Коренником был знаменитый орловский рысак Ратник Турецкий, winner of the Imperial Prize.
Подарок Никиты Хрущёва
В 1954 году, к открытию ВДНХ после реконструкции, советское руководство поручило конным заводам подготовить русские тройки. Задачу выполнили специалисты из Владимира, Казани и Вологды. Со временем зимние и масленичные катания по территории выставки стали традицией. В 1970–1980-е годы тройки использовали для развлечения гостей на фестивале «Русская зима». Проводились и бега, победители получали кубки.
Русские тройки продолжали производить впечатление за рубежом. В 1982 году тройка из Московского конного завода № 1 с орловским рысаком Пёстрым Паласом в качестве коренника получила золотую медаль на международной выставке-ярмарке Equitana в Эссене. Семь лет спустя, на той же площадке, победила другая русская тройка — с орловцем Валсом в центре и пристяжными Цегелем и Циэмиром.
На протяжении всего XX века русские тройки оставались желанным подарком для высокопоставленных иностранных гостей. В 1959 году Никита Хрущёв подарил тройку американскому промышленнику Сайрусу Итону — кливлендскому финансисту и филантропу, известному своими усилиями по налаживанию диалога между США и СССР во время холодной войны.
Подаренная тройка состояла из орловских рысаков: коренник Натурчик и две пристяжные — Отклик и Конус. Лошадей обкатывали на Тамбовской государственной конюшне, а затем на Московском ипподроме. Газета «Правда» сообщала:
«В воскресенье 18 января, несмотря на холод, около 15 000 жителей Кливленда собрались на ипподроме, чтобы увидеть единственную тройку в Соединённых Штатах».
Первыми проехали по дорожке сам Итон и сын президента Рузвельта.
Когда символ покидает музейную витрину и возвращается на большую дорогу
Сегодня русская тройка вступает, пожалуй, в самую неожиданную главу своей истории. После столетий на почтовых трактах, после царских выездов, ярмарок, ипподромов, советских праздников и почти полного исчезновения в 1990-е, она возвращается в жизнь XXI века — как официально признанная спортивная дисциплина.
И здесь есть важный сдвиг. Раньше тройка существовала прежде всего как красивый исторический образ. Теперь она должна вновь стать живым ремеслом — требующим людей, школ, коневодства, обучённых возниц и ежедневной практики.
Для этого целую экосистему придётся практически заново выстроить с нуля. Русская тройка — одна из самых сложных форм конного искусства. Недостаточно вырастить хорошего рысака: нужны мастера запряжки, кузнецы, шорники — мастера, создающие сложную кожаную упряжь тройки, тренеры, понимающие трёхлошадную упряжку, а не просто одну лошадь, ипподромы и зимние трассы. Нужны люди, способные передавать редкие знания, которые десятилетиями выживали почти подпольно, передаваясь от одного конника к другому.
И, возможно, именно это делает нынешнее возрождение особенно ценным: задача — не реконструировать красивое прошлое, а вернуть сложную живую традицию, пока её ещё можно спасти.
Русская тройка всегда была больше, чем транспорт или спорт. Она объединяла многое из того, что Россия любит рассказывать о себе: скорость, простор, риск, красоту зимы, удаль и способность мчаться вперёд наперекор. Недаром Гоголь сравнил саму страну с летящей тройкой, за которой весь мир следит в изумлении — знаменитый финальный образ «Мёртвых душ» 1842 года: «И не по-твоему ли, Русь, что и тройка несётся, которую ничто не может обогнать?»
Опубликовано с разрешения ЕврАзимут
